— К сожалению, это невозможно.

— Как?! — возмутился Кохияма. — Если уж мне нельзя уйти, я должен по крайней мере хоть объяснить причину своего отсутствия. Я, правда, всего-навсего репортёр, но я должен…

— К сожалению, это невозможно, — не меняя тона, повторил Тэрада.

— Позвольте, это становится похоже на какую-то скверную шутку. Чума — одна из самых страшных болезней, дающих, по официальной статистике, наиболее высокий процент смертности! Врачи обязаны немедленно сообщать о такого рода заболеваниях. И вообще необходимо как можно шире информировать население об этом!

— Долг врача — изолировать больного, подвергнуть карантину всех подозрительных, не допускать общения с теми, кто ухаживал за больным, произвести дезинфекцию, — невозмутимо проговорил Тэрада.

— Тем более вы не должны возражать против того, чтобы я позвонил в редакцию.

— Я, мой дорогой, в данном случае забочусь о репутации Убукаты.

— Какой же ущерб репутации покойного может причинить сообщение в газете о действительной причине его смерти? Не понимаю!

— Поговорка гласит. «Пусть мёртвый мирно в гробе спит…»

Было очевидно, что Тэрада хотел отмахнуться от назойливых расспросов Кохиямы, хотя, возможно, и сам сознавал убедительность его доводов.

Кохияма посмотрел на Эмму, которая молча слушала их спор. Поймав на себе взгляд Кохиямы, она умоляюще посмотрела на него.

— И вы такого же мнения? — спросил, обращаясь к ней, Кохияма.

— Я не знаю, какую цель ставил перед собой отец, и, чтобы узнать это, я решила действовать, как велят эти господа.

Она была в красном вязаном платье. Сейчас в ней больше не было той строгой величавости, которую придавал ей траур, она казалась удивительно нежной, мягкой и доступной. Чувствовалось, что ей хочется как-то разрядить гнетущую атмосферу, отогнать от себя печальные мысли. Как ни странно, яркий наряд лишь ещё больше подчёркивал выражение беззащитности на её лице.