— Завтра?.. К сожалению, я буду занят в редакции.

— Мне, собственно, придётся работать там в течение нескольких дней, — сказал Тэрада и как бы в пояснение добавил: — Я должен помочь Сотрудникам института разобрать архив Убукаты и привести в порядок исследовательские материалы.

— Послезавтра я обязательно с вами поеду, — ответил Кохияма. — А что это за материалы? Над чем всё-таки работал Убуката-сан?

— Я вам, кажется уже говорил. Он изучал культуру микробов, устойчивых к лекарственным препаратам.

— Да, вы об этом говорили, но…

— Да, да, — торопливо добавил Тэрада, — это было темой его научной работы. Точнее, он занимался генетическим исследованием устойчивых к лекарственным средствам кишечных палочек.

И Тэрада. решив, по-видимому, что такой ответ избавляет его от дальнейших расспросов, принялся за овощи. Покончив с едой, он повернулся к окну, за которым блестел канал, маслянисто-зеленоватый в неоновом свече.

На лице Тэрады появилась горькая улыбка, и Кохияма подумал: «Может быть, и его смущает мысль, что кишечная палочка не имеет никакого отношения к воспалению лёгких?..»

2

— Эмма Убуката работает манекенщицей в ателье мод, — швырнув карандаш на стол, сказала Нобуко Маэдо. — Её мать была из русских белоэмигрантов. Портреты Эммы не раз помещались в еженедельнике «Трибуна нового человека».

Штат отдела науки газеты «Нитто» состоял из четырёх человек, включая заведующего отделом Сомэю. Они занимали уголок в огромной редакционной комнате и сидели друг против друга, поставив свои столы прямоугольником. Сегодня Цурумато — старейший сотрудник отдела — заболел и не явился в редакцию, и еженедельную полосу научных новостей пришлось готовить троим: Сомэе, Кохияме и Нобуко Маэдо.

— Она пользуется такой известностью? — удивился Кохияма.